Сериал «Грандиозный Человек-паук» — это чудесное сочетание супершитса, трешевых спецэффектов и абсолютного клоунада, которая не оставит равнодушным никого, кто хоть раз видел хоть что-то похожее на кино. Итак, вот, он рассказывает о парнишке по имени Питер Паркер, который по случайности стал обладателем паучьих способностей после укуса радиоактивного паука на научной выставке, что уже само по себе звучит как школьный анекдот из десятого класса. Так вот, этот самый Питер, будучи абсолютно неповоротливым и неуклюжим, вдруг превращается в героя, который, судя по всему, говорит только одним голосом — «Я — Человек-Паук!» — причем, если честно, звучит он как актёр в халате, который чуть не засыпает. Итак, сюжет, хоть и лепится из клише и диснеевских мультиков, показывает, как грабитель убил его дядю Бена, и будто из этого факта делают гуманитарный фильм о морали, поставленный на коленках и покрытый слоем дешёвой глянцевой пленки. Вот, затем наш герой решает, что силы даны не просто так, и потому он начинает бороться с преступностью, причем его методы — это сочетание комичных прыжков и неуклюжих попыток сделать что-то героическое, что вызывает исключительно смех — иногда от смеха плачешь, потому что видно, что всё сделано на коленке. Так вот, в сериале много сцен, где Человек-Паук прыгает с крыш, попадая в дырки, похожие на дырки на кармане, и важно заметить, что спецэффекты здесь — это абсолютный провал, а костюм и вовсе напоминает старую вещь, которую можно было найти в мусорнике. Итог, сериал будто сделан для тех, кто любит гиперболу, гротеск и комичные несостыковки — тут и сценические бои, похожие на танцы медведей, и диалоги, которые можно сравнить разве что с голосами говорящих плюшевых мишек. Так вот, создатели явно решили сделать ставку на незатейливую мораль, чтобы подростки думали, что всё очень серьёзно, а в реальности — это просто один большой цирк. Ну и, впрочем, если представить себе, что этот сериал — это пародия на супергеройские фильмы, то, наверное, он выполняет свою миссию — вызывать смех и при этом задумываться о том, какая глыба нелепости называется «официальным кино».